Банковская система США

Федеральная комиссия по торговле

Надзор за исполнением закона о ценных бумагах был возложен на Федеральную комиссию по торговле, которая с первых дней президентства Рузвельта оказалась под влиянием левых, но с июля 1934 г. эту обязанность передали специально для этой цели созданной Комиссии по ценным бумагам и биржам. Однако к тому времени в июне 1934 г. Конгресс принял закон о рынке ценных бумаг, который существенно расширил полномочия Комиссии по ценным бумагам и биржам, возложив на нее, помимо регистрации новых выпусков ценных бумаг, контроль за действиями биржи и публикацию сведений об уже выпущенных ценных бумагах.

Законодательство о рынке ценных бумаг было ударом по империи Моргана потому, что Морганы оказывали значительное влияние на Нью-Йоркскую фондовую биржу, причем прежде всего через президента биржи Ричарда Уитни. Уитни, отпрыск известной в финансовом мире семьи, являлся главой в «Ричард Уитни энд компани», главном посреднике на рынке облигаций для «Джи Пи Морган энд компани». Кроме того, Джордж, брат Ричарда, являлся старшим компаньоном в «Хаус оф Морган» и был человеком Моргана в ключевых руководящих органах – в совете директоров «Дженерал моторе» и «Юнайтед корпорейшн», контролируемой Морганом гигантской холдинговой компании электро- и водоснабжения. Поскольку Ричард Уитни был лидером яростной оппозиции против любых форм государственного регулирования рынков ценных бумаг и сторонником экономической свободы, его поражение в противостоянии с деятелями Нового курса, а особенно последовавшее бесчестье бросили тень и на идеалы рыночной свободы.
Далее

Демонтаж системы доминирования Федерального резервного банка Нью-Йорка

Закон о банках 1933 т. начал критически важный процесс демонтажа системы с доминированием Федерального резервного банка Нью-Йорка (а значит, и Морганов) в определении политики Федерального резерва и постепенного сосредоточения власти в руках политических назначенцев в Вашингтоне. До этого, например, каждый Федеральный резервный банк, а значит и все частные банки из его округа, имел полную свободу в проведении операций на открытом рынке, и, следовательно, над движением банковских резервов. На практике это означало, что власть безраздельно принадлежала Федеральному резервному банку Нью-Йорка, потому что предметом операций на открытом рынке были государственные ценные бумаги, а рынок облигаций расположен в Нью-Йорке. Закон о банках 1933 г. создал Комитет по операциям на открытом рынке и тем самым начал процесс перемещения власти. Однако этот Комитет по-прежнему оставался в руках частных банков, поскольку в него входило по одному представителю от каждого федерального резервного округа, которые назначались советом директоров соответствующего федерального резервного банка. На практике в Комитет входили управляющие каждого из федеральных резервных банков.
Далее

Финансовое сообщество

Известно, что Уинтроп Олдрич не только агитировал за Закон о банках, но именно он лично составил текст раздела 21 законопроекта вместо Гласса.

Морганы ожесточенно сопротивлялись. Уильям Поттер из подчиненного Моргану «Гэрэнти траст» назвал предложение Олдрича «самым пагубным… из всего, что предлагалось членами финансового сообщества». Но все было бесполезно, потому что президент Рузвельт лично убедил сенатора Гласса сохранить раздел 21. Как пишет Черноу, «для клана Морганов это был coup de grace». Банк «Джи Пи Морган энд компани» тянул, с организационными преобразованиями в надежде на принятие поправки Картера Гласса к закону о банках 1935 г., который должен был разрешить депозитным банкам некоторые операции с ценными бумагами, но Рузвельт лично обратился к законодателям, чтобы «убить» поправку и тем самым Нанести Моргану последний удар. После этого поражения банк «Джи Пи Морган энд компани» принял роковое решение сохранить депозитный бизнес и отделить инвестиционные операции – главный источник своего влияния. Б качестве инвестиционного банка Морганы создали новую организацию «Морган, Стенли энд компани».
Далее

Закон о ценных бумагах

Именно истерическая атмосфера, созданная Пекорой на сенатских слушаниях, особенно при разборе обвинений в адрес Алберта Уигина и Морганов, позволила коалиции деятелей Нового курса и людям Рокфеллера протащить в «первые 100 дней» Рузвельтовской администрации законодательство о банковской и финансовой деятельности, которое подорвало экономическую мощь группы Моргана. Б частности, в 1933 г. администрация Рузвельта добилась принятия закона о банках (закон Гласса-Стигалла) и закона о ценных бумагах. На основании тщательного анализа сенатских слушаний с участием Пекоры профессор Джордж Бенстон показал, с одной стороны, что опороченные операции инвестиционных банкиров были на самом деле экономически разумны и находились в рамках закона, а с другой – что они никак не оправдывали антиморгановскую направленность принятого в 1933 г. закона о банках, осуществившего принудительное организационное разделение инвестиционных и коммерческих банков61. Бенстон показал, что обвинения были большей частью сфабрикованы, а восхваляемые «разоблачения» Пекоры, как правило, были просто измышлениями и догадками отдельных сенаторов.

В принятом в 1933 г. законе о банках содержалось три главных положения: (Г) организационное разделение операций инвестиционных и коммерческих банков; (2) федеральное «страхование» банковских вкладов; (3) запрещение коммерческим банкам начислять проценты по вкладам до востребования. Положение об организационном разграничении функций коммерческих и инвестиционных банков (а) лишило коммерческие банки права покупать ценные бумаги за исключением, что было весьма предусмотрительно, государственных облигаций; (б) запретило коммерческим банкам осуществлять эмиссию, размещение и продажу любых ценных бумаг (за исключением, разумеется, государственных); (в) запретило инвестиционным банкам, т.е. организациям, занимающимся размещением корпоративных акций и облигаций, принимать какие бы то ни было депозиты.
Далее

Сенатский комитет по банкам и денежному обращению

В конце февраля 1932 г. Гувер начал давить на сенатский комитет по банкам и денежному обращению с требованием организовать расследование «практики продаж на срок без покрытия». Томас Ламонт, предвидя катастрофические последствия этого грубого напора, тщетно умолял Гувера остановить эту кампанию. Сенатские слушания начались в апреле 1932 г., и первый же свидетель, Ричард Уитни, назвал обвинения Гувера «совершенно смехотворными». Когда в частной беседе Гувер сообщил Ламонту, что во всех экономических бедах, включая стагнацию производства и падение цен, виноваты играющие на понижение биржевики и что «медвежьи наезды» разрушили «истинный уровень цен», Ламонт едко парировал: «А что можно считать «истинным уровнем цен», если по акциям не выплачиваются дивиденды и они не приносят прибыли?»

В конце апреля новый подкомитет в бесплодной попытке найти доказательства заговора демократов-биржевых спекулянтов расширил рамки сенатского расследования, включив туда вопросы о рыночных пулах и манипуляциях. Обвинения в адрес продаж без покрытия казались смехотворными, когда в попытке возродить к жизни обвалившийся рынок облигаций, где продажа без покрытия была запрещена, в дело вмешались Морганы.
Далее

Империя Моргана

В конце 1932 г. Олдричу удалось вытеснить Уигина с поста председателя совета директоров «Чейз», и он немедленно начал подготовку мощной атаки на империю Моргана. Прежде всего, он вступил в союз с желчным и сиплым Фердинандом Пекора, членом сенатского комитета по банкам и денежному обращению, беспрестанно нападавшим на уолл-стритские’банки, в том числе принадлежащие к империи Моргана. Олдрич с огромным удовольствием скармливал комитету компромат на Уигина и Маккейна, а Пекора на основании этих материалов методически втаптывал в грязь Моргана и других банкиров, причем за вполне законные операции. Невежественная и завистливая публика жадно внимала всем разоблачениям Пекоры. Так, Пекора обвинил банкиров Моргана в неуплате подоходного налога в период депрессии, и публика не пожелала разбираться и том, что банки имели право вычитать из налогооблагаемой базы потери от падения курса акций. Морганов третировали за то, что у них был список «привилегированных» финансистов и политиков, покупавших новые выпуски акций до их появления на публичных торгах. Этот список жарко обсуждался газетчиками, а Морганы тщетно пытались объяснить, что возможность покупать акции до начала публичных торгов приносит выгоду только в условиях растущего фондового рынка.
Далее

Изменения банковской системы

Закон о банках 1935 г. завершил предпринятые в рамках Нового курса революционные изменения банковской системы страны. Морганы, например, тщетно пытались изменить положение закона Гласса-Стигалла от 1933 г. о необходимости организационного разделения инвестиционных и коммерческих банков, но все их отчаянные попытки были блокированы Уинтропом Олдричем. Предложенная сенатором Глассом поправка к закону о банках 1935 г., возвращавшая коммерческим банкам ограниченные возможности работать с ценными бумагами, дошла даже до согласительного комитета Конгресса; какое-то время казалось, что маневр Моргана приведет к успеху, но, предположительно по настоянию Олдрича, вмешался лично Рузвельт и поправка Гласса была отвергнута.

Олдрич, сам будучи уолл-стритским банкиром, был не особенно рад тому, что власть ушла с Уолл-стрит в Вашингтон, но он готов был идти до конца в антиморгановской коалиции с банкирами западных штатов.
Далее

Закон о банках

В Конгрессе в центре дебатов оказался закон о банках, так что кандидатура Экклса прошла как по маслу. Самым интересным из противников законопроекта был Джеймс Варбург из фирмы «Кун, Лёб», председатель совета директоров принадлежавшего этой фирме банка «Бэнк оф Манхэттен». Варбург, который из приверженности банковским традициям на Лондонской экономической конференции отстаивал позицию Морганов, заклеймил законопроект как «Кейнс, приправленный Карри» [Curried Keynes]. В ходе развернувшейся полемики влиятельные газеты «Нью-Йорк тайме» и «Вашингтон пост» (редакционную политику определял владелец Юджин Мейер), бывшие сначала противниками законопроекта, изменили позицию и стали его поддерживать. По существу, Экклс выиграл почти по всем пунктам: центр принятия решений в Федеральном резерве переместился из Нью-Йорка, где он контролировался Морганом, в Вашингтон. В сенате Экклсу пришлось сделать лишь одну уступку Глассу: Комитет по операциям на открытом рынке, который предполагалось образовать исключительно из членов Совета управляющих Федерального резерва, включил только семерых из них, а пять других членов было решено набирать из представителей федеральных резервных банков (на практике, из президентов), а значит из частных банкиров.
Далее